Священномученик Серафим (Чичагов)

Слово о современном мученичестве

Господь наш Иисус Христос сказал: Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех! То есть, блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня, радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах (Мф. 5, 11–12).Некоторые могут подумать, что наставление Господа не страшиться ненависти не относится к ним и дано совсем не для наших времен и обстоятельств. Мы не живем ныне, скажут они, среди врагов и гонителей христианства, как жили первые последователи Христовы; мы живем христиане между христианами; мир, который некогда ненавидел христианский род, в продолжение времен сам переродился в мир христианский.Выслушаем же, возлюбленные, неподражаемое слово по этому поводу великого святителя митрополита Филарета Московского. Так, говорит он, мир действительно побежден, однако не уничтожен, он еще жив и по-прежнему ненавидит тех, которые Христовы или стараются быть таковыми. Мир, побежденный верою, плененный в ее послушание, допущенный по сему в область ее, неприметно внес в нее с собою и распространил в ней свой собственный дух; таким образом, сей враг Христа и христианства очутился в пределах самого христианства, прикрывшись именем христианского мира, он действует свободно и учреждает себе мирское христианство; старается обратно переродить сынов веры в сынов мира, сынов мира не допустить до возрождения в истинную жизнь христианскую, а на непокорных ему вооружается ненавистью, лукавством, злословием, клеветою, презрением, и всяким оружием неправды.Те, которые истинно Христовы и желают убедиться, как ненавидит мир и ныне, всегда это могут испытать на себе. Чем они будут совершеннее и приметнее для мира, тем скорее возбудится ненависть. Пусть они обратятся к премудрым и разумным века сего, например, с учением о премудрости Божией, или о повреждении человеческого естества, или о внутреннем человеке, или о жизни созерцательной, или о действии Святого Духа, чем они будут глубже излагать это бесконечно глубокое учение, тем разумные будут менее разуметь его и тем скорее вследствие уверенности в превосходстве своего ума они презрят их, как опасных учителей. Пусть кто-либо из состоятельных отважится с полной христианской решимостью отвергнуть пышность и роскошь, забавы и зрелища, раздать имение нищим, решиться жить исключительно Церковью, какими уязвляющими взорами будут люди преследовать этого беглеца. Сколько стрел остроумия или, справедливее, острого безумия на него посыплется! Нет сомнения, что найдутся люди, которые усомнятся в его здравомыслии потому только, что он решился мыслить и поступать по-христиански, не применяясь к миру и его ложным понятиям.Но, может быть, ненависть мира не есть еще мученичество? В таком случае определим, что значит поносить за веру и верность Христу? Это значит бранить, насмехаться, издеваться, как поносили Самого Христа, называя Его самарянином и беснующимся, и как смеялись над Ним, когда Он висел на Кресте для спасения людей. Что значит быть изгнанным за правду? Это значит быть лишенным общения с людьми, преследованным, угнетенным. Под правдою надо разуметь всякую добродетель, а гонителями ее бывают люди, преданные греху и нечестию. Так как ревнители благочестия и добродетели служат им обличением, то они делаются нетерпимыми. Св. Апостол Иоанн пишет, что всякий, делающий худые дела ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы (Ин. 3, 20). Это ли не мученичество – подвергаться брани, насмешкам, издевательствам, быть лишенным общения с людьми, испытывать преследования, угнетения, лишаться средств к существованию, повергаться в нужды, беды, болезни? Это ли не медленная смерть, не тиранство, не терзание, которыми обусловливается мученичество? О существовании мученичества можно судить и по страху, который имеют некоторые люди к ненависти мира. Они угождают миру из малодушия и чтобы не подвергнуться этой ненависти. Люди, которые кажутся основательными и благоразумными, позволяют себе совершать дела легкомысленные и житейские, желающие быть честными людьми допускают себе впадать в дела бесчестные. Подчиненные, боясь потерять расположение начальников, подражают их дурным поступкам.Чтобы понять, почему это так делается, почему мученичество современно нам, надо вникнуть в вопрос кто эти мучители? Действительно, кто может среди самого христианства воздвигать вражды, раздоры, смятения, ненависти, гонения? Тот, кто наполнил первые века христианскими мучениками. Тот, который не давал покойного дня в жизни столпам Православной Церкви, кто терзал Василия Великого, Григория Богослова; кто несколько раз изгонял Афанасия, заточил Златоуста. Кто же производил и производит такие ужасы, как не мир, некогда побежденный верою нашею, но потом – о горе и бесславие христианству! – нередко побеждающий в нас веру нашу, не по ее немощи, но по нашему расслаблению и малодушию…Вси хотящии благочестиво жити о Христе Иисусе, гоними будут, — говорит св. Апостол (2Тим. 3, 12). Следовательно, гонимы будут все истинные христиане до скончания века; будут страдать от скорбей, печалей, искушений, клеветы и бедствий. Мы не должны смущаться таким порядком вещей. Человеку, который борется со злом, говорит Златоуст, невозможно не испытывать скорбей. Борцу нельзя предаваться неге, воину невозможно пиршествовать в сражении. Поэтому пусть никто из находящихся в борьбе не ищет покоя, не предается наслаждениям. Настоящее время есть время борьбы, сражения, скорбей, воздыханий, есть поприще подвигов. Время покоя будет после, а теперь – время усилий и трудов. Праведники терпят бедствия для их испытания, а грешники – в наказание за свои грехи. Тот, кто знает Священные Писания, как должно знать, не соблазняется ничем случающимся, все переносит мужественно, иное принимает верою и приписывает непостижимому Промыслу Божию, а для иного видит основания и находит примеры в Писаниях.Вражда, гонения, мученичество – дело не новое, а потому Христос и учит взирать на это равнодушно, без страха, смятения и говорит нам: Аще мир вас ненавидит, ведите, яко Мене прежде вас возненавидех! (Ин. 15:18).Мужайтесь, и да крепится сердце ваше, вси уповающии на Господа! Аминь.

Храм Божий – дом Отца нашего Небесного – дом молитвы. В него созывает Он детей Своих, чтобы в молитвенном общении они острее восчувствовали Его близость, Его любовь, чтобы тепло Отцовского назидания и силу Его, унесли с собой в трудности человеческой жизни. Всех Он видит, свет Его Евангельской Истины освящает собравшихся до последних глубин. Так было во времена земной жизни Спасителя, когда фарисей и мытарь молились в огромном Иерусалимском храме, так и сейчас зрит Господь нас с вами предстоящих Ему с молитвой, так будет всегда до последних дней мира.Но о молитве только двух богомольцев говорит сегодня Евангельская притча. Фарисей и мытарь. Почему именно они обратили на себя внимание Всевидящего Ока? Чем отличились? Казалось бы между ними нет ничего общего. Один стоит в первых рядах молящихся, первый, как праведник, он и во мнении людей; другой остановился у дверей храма, как последний пред Богом, и в глазах окружающих он — вопиющий грешник. Фарисей возносит взор горе с молитвой: «Боже! Хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы»; мытарь зрит подножие ног своих, и ударяя себя в грудь шепчет: «Боже, милостив буди мне грешнику».Две молитвы устремлены к Богу, –два состояния души, два образа жизни. Оба человека – в храме, оба с молитвой на устах, но обоих ли покрыла милость Божия и Его благоволение? И слышим мы глас Божий: «Сказываю вам, что сей ( мытарь) пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всяк возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется».Безумствует на молитве, предстоя пред Богом в храме, фарисей, –«несмь, якоже прочии человецы» ( Лк.18, 11). В этих кратких словах излилась, обнажилась его душа во всей полноте и во всей своей неприглядности: здесь и самодовольство и любование собой, уничижение и укорение других, превосходство над всеми. В эти минуты стоя пред святилищем он забыл Бога, любящего праведников и милующего грешников, знающего наше тайное, и значит единого имеющего власть судить. Забыл, что ин суд человеческий, ин суд Божий. Не достойнее ли было ему, заглянув в свое сердце, прошептать вслух Господа: «от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего». Не произносит этих спасительных слов самовлюбленный, самодовольный фарисей. Ведь он не как прочие человецы, не как тот мытарь, не хищник, не прелюбодей. Да что там, за праведность – «пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» – Бог еще за заслуги и воздать должен. Бог ему должен.А от дверей храма от человека, не смеющего поднять глаз от земли слышит Бог безмолвное: «Боже, милостив буди мне грешнику». Так кратко, но с каким сокрушением сердечным. А «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит». Молитва принята, грешник оправдан.В преддверии Великого Поста Церковь напоминает нам о пути Христовом, о пути спасения, – о смирении и покаянии. «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».И мы с вами, дорогие мои, в храме Божием. Слава Богу! Но посмотрим в глубину души своей во свете сегодняшнего Евангелия. Ответим себе на вопрос, кто мы? Что речет о каждом из нас Господь?Кратко, но емко нынешнее Евангельское сказание, и не случайно звучит сегодня для нас это слово Божие. Опасность впасть в фарисейское состояние самодовольства, самопревозношения и осуждения и укорения других подстерегает всякого. Только истинные праведники чужды подобных искушений, но и они строго стоят на страже своей души, чтобы не нашел в нее лазейку враг рода человеческого. В нас же, в молве житейских попечений пребывающих, неприметным образом могут объявиться эти отводящие от спасительного пути чувствования и взгляды.В нас, безусловно, есть добрые истинно христианские качества. Мы любим храм Божий, стараемся каждый праздник почтить молением за службой, но при виде забывших о храме не шелохнется ли в душе иногда самодовольная мысль: «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы»? Мы утешаемся молитвой, но бываем обидчивы, раздражительны, празднолюбопытны, славолюбивы, но бываем невоздержны в пище, неосторожны в словах. Мы трудолюбивы, но скупы и безучастны к нужде ближнего, а если и благотворим, но при этом не сохраняем чистоту сердечную. И надо увидеть свое нравственное состояние, и устрашиться увиденного, тогда сердце наше непременно исторгнет вопль мытарев: «Боже, милостив буди мне грешному».Мы же чаще довольны проявлением внешнего своего благочестия. И фарисейское: «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы» если и не является нашей молитвой, то все же подспудно приживается в глубине души, самодовольством услаждая жизнь.Но убоимся и тени помысла «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы». Страшен душе самоцен, гибель для души оценивать других, сравнивая с собою. Тотчас все доброе в нас теряет пред Богом всякую цену и достоинство, и становится достоянием вражией гордыни. Но как же одновременно уживаются в сердце нашем обе эти молитвы? Борются в душах наших мытарь и фарисей, борются с переменным успехом. И как надо быть внимательным, чтобы не возобладала в нас молитва, не получившая от Господа оправдания. А слова Господа «… всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» не дадут забыть нам, что истинное христианское делание все запечатлено и проникнуто смирением и любовию. Чтобы предохранить себя от фарисейского превозношения пред другими, надо беспристрастно всматриваться в свою душу. По самолюбию, свойственному человеку, мы хорошо усматриваем в себе добрые качества, но слепы и снисходительны к своим недостаткам. Не зная самих себя истинно, мним, что мы лучше других. Но стоит начать всматриваться в свою совесть, в свое сердце при свете евангельских истин, мы сделаем для себя важное открытие, что мы не только не лучше, но во многих отношениях хуже многих.Праведники Божии, исполнив все им повеленное, называли себя неключимыми рабами, боялись и помыслить о своих достоинствах. Апостол Павел говорил о себе: «Я первый из грешников». Апостол Петр до конца дней своих оплакивал случившееся с ним падение. Святые следили за каждым движением сердца, за каждою мыслию, судили себя даже за помыслы, вменяя их в грех, как за дело совершенное. Нам ли не быть строгими к себе, когда мысли наши заняты только земным, сердце обременено пристрастиями мирскими?Чтобы освободиться от греха самоцена и самомнения, следует сопоставлять свою жизнь не с себе подобными, но с достигшими совершенства. Многие подобострастные нам люди победили в себе грех, искоренили все греховные страсти, уготовили себя в жилище Святому Духу. Но и они до конца жизни носили в устах и в сердце молитву: «Боже, милостив буди мне грешному». И мы, грешные, по праву преклоняемся пред ними. Так попытаемся сравнить их чистую добродетельную жизнь со своей. Вот кто-то в душе доволен своим мирным уступчивым характером, но что наша уступчивость в сравнении со смирением преподобного Сергия? Будучи игуменом монастыря, он не возгнушался заработать себе хлеб насущный, нанявшись срубить келью одному из насельников. И благодарил Бога, когда тот рассчитался со своим духовным отцом, дав за труд лукошко заплесневелых сухарей.Мы дорожим своими молитвенными правилами, а если иногда помолимся сверх положенного, то это уже вменяем в подвиг. Но как мал и ничтожен он будет даже в наших глазах, если вспомним преподобных, простаивающих в беседе своей с Богом ночами и не замечающих времени.Вспомним преп. Серафима Саровского и его тысячедневное стояние на камне в молитвенном подвиге.Мы осилили какую-то одну, досаждающую нам страсть, оставили ту или другую греховную привычку, а в душе уже готово закопошиться самодовольство. Но вспомним святых, борцов, все страсти победивших. Пережив все искушения и устояв в добродетели, они сохранили главное, – смирение, чистоту любви. А у нас, если приглядимся к себе повнимательней, добродетель мнится до первого искушения, до первого соблазна. Как же не взывать нам ко Господу гласом мытаря «Боже, милостив буди мне грешному»?А если взглянем выше сонма святых, если откроется нашему взору Крест с Божественным Страдальцем на нем и рядом стоящую сострадающую Ему Матерь, то сердце и ум наш познают путь во след Христа и Его Пречистой Матери, и останется в сердце нашем навсегда непрестанная молитва «Боже, милостив буди мне грешному».Мытарь – грешник и Фарисей – мнимый праведник, оба они назидают нас: «не надейтесь на свою праведность, но всю надежду своего спасения возложите на беспредельную милость Божию, вопия: «Боже, милостив буди мне грешному»! А на исходе из земной юдоли в преддверии вечности для человека будет важна и нужна только одна молитва: «Боже, милостив буди мне грешному»! Аминь.Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

— Кто верует во Христа, да идёт ко кресту!

И разделились надвое: князь града того и слуги княжеские встали у епископа, а люди иные пошли за волхвом. Тогда князь приблизился к волхву и спросил его:

— Всё ли знаешь, что будет завтра и до вечера?

Отвечал он, что всё ему ведомо. И снова спросил князь:

— Знаешь ли, что сегодня свершится с тобой?

— Чудеса великие сотворю,— отвечал тот.

И выхватил князь топор, что скрывал под плащом, и ударил волхва, и пал тот мёртвым. Так безумие и ложь пророчеств его обнаружились перед всеми, и разошлись люди тихо по домам своим.

Для человека, запятнанного преступлением, ни земля, ни воздух, ни вода не будут убежищем и не сможет он обрести покой.

Басни Эзопа

— Да, это правда, нужно доверять Богу, — сказал ему Мастер. — Но ты должен был первый позаботиться о верблюде — ВЕДЬ У БОГА НЕТ ДРУГИХ РУК, КРОМЕ ТВОИХ. Верь в Бога, но привязывай своего верблюда на ночь. Если Бог хочет присмотреть за верблюдом, он должен пользоваться чьими-то руками. У него нет другого способа. И это твой верблюд! Лучший способ, самый легкий и кратчайший — сделать все своими руками. Сделай все, что ты можешь. В этом случае нет желания результата, нет гарантии. Так ты делаешь что можешь, а потом что-то происходит в соответствии с твоими действиями. В этом значение заботы о верблюде: делай то, что можешь, не увиливай от ответственности, а потом, независимо от того, случится что-то или ничего не случится, доверяй Богу.. .Очень просто доверять Богу и быть лентяем. Так же легко не доверять Богу и быть исполнителем. Третий путь труден, — доверять Богу и быть исполнителем. Но тогда ты — инструмент. Бог — реальный исполнитель, ты — просто инструмент в его руках. Такая деятельность есть вид молитвы, без желания определенного результата. Это не раздвоенность. Доверие поможет остаться тебе не раздвоенным, а забота о верблюде поможет быть живым и жизнедеятельным.

Отшельник удивился тому, что сокол кормит вороненка, и подумал: «Это Бог дает мне знак. Он не забывает и раненого вороненка. Бог устроил так, чтобы грозный сокол кормил беззащитную птицу, принадлежащую к другому виду. Отсюда ясно, что Бог всякому Своему творению подает то, в чем оно нуждается, а мы так печемся о себе… Отныне не стану больше думать о себе. Бог дал мне понять, что я должен делать. Не буду больше добывать себе пищу. Бог не оставляет Своих созданий, не оставит и меня».

Сказано — сделано. Уселся он в лесу и больше не сдвинулся с места, всё молился и молился. Провел он так три дня и три ночи, ни капли воды не испив и ни крошки еды не вкусив. И через три дня так ослаб, что не был в силах и руки поднять. И так в изнеможении забылся.

Тут является ему во сне ангел. Взглянул он на него с прискорбием и говорит:

— Да, это правда, знак был для тебя. Но только ты должен был взять пример с сокола, а не с вороны.

Пошел как-то один парень в лес за грибами. В самую глушь забрался, и вдруг услышал, что в болоте кто-то стонет, на помощь зовет. Побежал он к болоту и видит: бьется в трясине старушка, вот-вот увязнет. Парень протянул ей палку и вытащил на сушу.

— Человек должен быть подобен городу с единым крепким кремлем, в котором покоятся почитаемые им святыни… Мы не должны позволять жизни заносить себя пылью и распылять себя по мелочам.

— Лев! А давай подеремся!

Но в ответ была только тишина.

Шакал стал говорить громче:

— Лев! Давай драться! Устроим на этой поляне сражение. Ты против меня!

Лев на него и внимания не обратил.

Тогда Шакал пригрозил:

— Давай драться! А не то я пойду и всем расскажу, что ты, Лев, меня ужасно испугался.

Лев зевнул, лениво потянулся и промолвил:

— И кто тебе поверит? Подумаешь! Даже если меня кто-то и осудит за трусость – это все же куда приятнее, чем то, что меня будут презирать. Презирать за драку с каким-то там Шакалом…